Восстановить разрушенное. Терапия ребёнка - жертвы сексуального насилия.



Восстановить разрушенное. Терапия ребёнка - жертвы сексуального насилия.

Автор статьи: Екатерина Потапова

Текст доклада, прочитанного на международной научно-практической конференции "Психолого-социальная работа в современном обществе: проблемы и решения".

 

Сексуальное насилие – это крайне тяжёлая психологическая травма. Такое событие разрывает психическую жизнь на части, и ресурсов самого ребёнка недостаточно, чтобы с этим справиться. По силе воздействия на психику сексуальное насилие приравнивается к участию в боевых действиях и захвату в заложники.

Последствия сексуального насилия. У детей могут наблюдаться:

- нарушения сна,

- появление фобий,

-повышенная тревожность,

-агрессивное поведение,

- сексуализированное поведение, не соответствующее возрасту.

Ребёнок может становиться как замкнутым, так и чрезмерно активным и возбуждённым.

Самоуважение у таких детей порушено,  им весьма сложно устанавливать отношения и решать задачи социальной адаптации. Вся психическая энергия уходит на попытки справляться с болезненными и тяжелыми чувствами: вины, стыда, гнева и бессилия.

В этой статье я хотела бы показать процесс исцеления травмы насилия и то, какую роль в нём играет символическая функция и отношения пациент-аналитик.

Случай из практики.

Начну с примера из практики, чтобы показать, как прорабатываются сложные и амбивалентные травматические переживания в символической деятельности – игре и рисунках, а также то, как выстраивать взаимодействие с таким ребёнком, поведение которого может быть порой трудным для принятия. Это краткосрочная кризисная работа, состоявшая из 10 сессий.

Девочка, 6 лет. Пережила принуждение к обоюдному оральному сексу со стороны родственника.

Первая встреча.

Родители обеспокоены повышенной возбудимостью, неусидчивостью, быстрым и хаотичным переключением с одного занятия на другое и внезапными вспышками ярости.

Девочка комментирует жалобу родителей: "Я пытаюсь забыть."

  С первой встречи её внимание привлекает кукольный домик, в котором она тщательно расставляет мебель и предметы быта, делая акцент на том, «какой тут жуткий беспорядок». Там же поселяются девочка и привидение.

На второй встрече игра в домик продолжается.

На этих сессиях появляются вот такие рисунки.

 

Рис. 1 «Пицца».

Первый рисунок сделан по методу мандалы. Девочке было предложено в начерченном на листе бумаги кругу нарисовать то, что она захочет. Она нанесла быстрые и хаотичные мазки.

 

Рис. 2«Разбитое сердце».

Следующий рисунок она прокомментировала так: «Это когда ты кого-то любишь, а он делает тебе плохо».

На эти сессии она приносит внутренний хаос и тревогу. И уже начинает работу по «наведению порядка».

Третья встреча.  

 Девочка обнаруживает оставленную кем-то в этом домике акулу.

Д: (с ужасом) Она тут всё разрушила! – Девочка очень взволнована и в спешке расставляет всё в домике по местам. Затем она строит большой дом из подушек, тщательно укрепляя стены с помощью стульев:

Д: Чтоб никто не мог туда войти!

  Дом - это внутренний мир «Я», отделенный границами от мира внешнего. Эти границы были грубо нарушены насилием, произошло вторжение в «Я».  Привидение и акула воплощают пережитый в связи с этим ужас. Уборку в домике можно рассматривать как попытку совладать с хаосом чувств, навести в переживаниях порядок.

  Следующей в домике поселяется черепашка.

Д: Она боится выходить из дома, на неё могут напасть.

П: С ней такое уже случалось?

Д: Да. К ней ворвались и сорвали панцирь (снимает панцирь), он был золотой. Теперь она без панциря. Они выломали в доме дверь. Видишь, тут нет двери?

П: Двери действительно нет.

Д: Она нашла в спальне панцирь, который ей оставила мама перед тем, как умерла (надевает его на черепашку). Но она всё равно боится, она ведь и сама золотая, могут украсть и её саму.

 Можно, я заберу её домой? (Прижимает к себе и гладит черепашку)

П: Теперь ты будешь её защищать?

Д: Да. Бедняжка! Вся дрожит! Посмотри, как она дрожит! Я буду её кормить, укрывать...

  Уязвимость и беззащитность перед лицом насилия, ощущение, что с тебя "сорвали панцирь" и что мир теперь - опасен. И даже мать не смогла защитить: она была «мертва», то есть, отсутствовала в тот момент, когда девочка нуждалась в её защите. Тем не менее, мать может оказаться хорошим  ресурсом для ребёнка, когда она способна, как в нашем случае, поддержать девочку и разделить с ней её переживания - тем самым она дарит ей новый «панцирь».

Четвёртая встреча.

П: Как поживает черепашка?

Д: Она в безопасности, её защищают другие животные.

Ты знаешь, я уже почти забыла то плохое...

...

 Берёт большую обезъяну и кладёт себе на лицо (вспомним характер насилия):

Д: На меня напала обезьяна!!!Убери её от меня!!! Спаси меня!!! – Я убираю игрушку.

Затем кладёт на лицо кошку и визжит.

Д: А-а-а! А-а-а! Сейчас не спасай меня! Не убирай! – Девочка получает от игры заметное удовольствие.

П: Ты не знаешь, нравится тебе это или нет?

Д: Да…

Можно я в туалет?

 Дети могут испытывать противоречивые чувства к насильнику и к факту совращения, особенно в случаях, когда не было прямой агрессии, проникновения и боли. Ребёнок в таком случае мог испытать преждевременно разбуженное эротическое возбуждение, которое пугает его и вызывает чувства вины и стыда.

  Резкие позывы к мочеиспусканию ( которые случались и на всех предыдущих сессиях) говорят о сильной тревоге, которую невозможно "удерживать"... Но на этот раз она всё же не выбегает из кабинета: 

Д: Я потерплю до конца (сессии).

Следующая игра: девочка берет игрушку-волка.

Д: На тебя нападает волк!  Он кусает тебя! - Тычет мне игрушкой в лицо. Я отодвигаю от себя игрушку и говорю:

П: Мне не нравится, когда он так делает.

Отступает, берет вместо волка белую кошку, и делает ей «бросок» в мою сторону, при этом кошка «шипит» на меня. Потом одёргивает кошку и прижимает к себе.

Д: Она хотела  на тебя напасть. Извини, она думала, что ты хочешь её обидеть, и забеспокоилась.

П: Она испугалась и хотела так защититься?

Д: Да…

 Гладит кошку к себе и успокаивает её:

Д: Не бойся, бедняжка, всё хорошо.

  Идентификация с агрессором - ещё один способ преодоления травматических переживаний, к которому прибегают дети-жертвы насилия. Такая защита призвана преодолеть чувство беспомощности и униженности: "Если я стану вести себя, как он, я обрету контроль над ситуацией."  Девочка лишь пробует прибегнуть к этой защите, но обозначение терапевтом собственных границ останавливает её и обращает к первичным переживаниям - страху и беспомощности. Психологу здесь важно демонстрировать уважение к собственным границам и способность их защищать. Это модель поведения, которую ребёнок сможет присвоить себе в процессе работы через идентификацию с терапевтом.  Как правило, в семьях, где совершается насилие, границы, очень диффузны. У ребёнка не сформирован навык отказа, способность говорить «нет» тому, что неприятно. Личный пример специалиста, работающего с ребёнком, может оказать хороший терапевтический эффект.

В течение следующих 5-и сессий в рисунках девочки появляется много воды.

 

Рис. 3 «Рыбки».

Вода – материнская стихия. Нечто обволакивающее, защищающее, внутриутробное. Это внутренний ресурс, ставший доступным для девочки.  Запустившийся в бессознательном процесс самоисцеления.

 

Рис. 4. «Русалочка».

 

На последней сессии она делает вот такой рисунок:

 

Рис. 4 «Змейки».

На нём изображена мама-змея с «детишками-змейками». Самые маленькие из них находятся внутри пространства, образованного мамой. Они в безопасности и под надёжной защитой. Если сравнить эти рисунки с первыми, то можно увидеть динамику: от хаоса и тревоги  - к чувству безопасности. От разрозненности множества частиц – к интеграции, объединению внутри одного (матери-змеи). Исцелить – значит, сделать целым разделенное, разорванное, разломанное.  Образовался надежный контейнер, матка. Там где были выломаны двери и сорван панцирь, теперь возникает мама–змея –граница, защищающая Я ребёнка от вторжений из внешнего мира, сосуд, в котором происходит зарождение и рост новой жизни, перерождение.

Образ змеи очень насыщен значениями и смыслами. В мифологии змее приписывались свойства целительства и мудрости. Глядя на форму змеи на рисунке, нельзя не вспомнить и Уроборос – змею, поедающую хвост, и характеризующую на символическом уровне состояние внутриутробного симбиоза. Это архетипический источник исцеления, символическая матка, в которую ребёнок возвращается в своём воображении, чтобы залечить полученные раны и напитаться материнской защитой. Змея – это животное, способное менять кожу, наращивать новую взамен утраченной. Этот образ описывает процесс душевной регенерации, восстановления психической «кожи», сорванной с души.

По окончании терапии состоянии девочки стабилизировалось, вспышки агрессии прекратились, способность к концентрации восстановилась, тревога снизилась. (Выводы сделаны на основе наблюдения психолога, рассказа мамы и результатов теста Люшера).

 Описанный случай можно считать благополучным и сделать хороший прогноз как на терапию, так и на возможности девочки к дальнейшей адаптации, так как, во-первых, был однократный эпизод насилия, во-вторых, родители своевременно обратились за помощью, и это помогло избежать развития посттравматической симптоматики.  Гораздо более сложная и продолжительная работа требуется в случаях длительного насилия, особенно, если оно происходило внутри семьи. 

Другой, уже взрослой женщине,  чье детство прошло в атмосфере постоянного насилия, в том числе и сексуального,  в процессе анализа приснился сон: «Я вся разодрана в клочья. Не способна к жизни. А меня кто-то нашёл и склеил какой-то жидкостью. И мне говорят: «Ерунда, бутафория». А другой голос говорит:  «Нет. Все срастается. Надо только не трогать». Это самое огромное чудо в моей жизни»

Сращивание и объединение разрозненных частей, наращивания новой кожи, погружение в воду, в материнское лоно – символические процессы, характеризующие исцеление травмы насилия. Источник этих целительных сил находится внутри самой психики пациента, они не привнесены терапевтом, не созданы, но они запущены. Как семя, посаженное в землю, прорастет в благоприятных для него условиях, так и сама психика исцеляет себя в благоприятных условиях, предоставленных терапевтом.

Эти условия известны и применимы к любой терапии. Здесь же мне хочется выделить те из них, которые имеют, на мой взгляд, первостепенное значение при работе с травмой сексуального насилия.

 

1. Атмосфера безопасности. Ребёнок, подвергшийся насилию, испытывает мучительные переживания. Ему очень непросто говорить о них. Часто дети чувствуют себя плохими и виноватыми в случившемся,  боятся осуждения и наказания со стороны взрослых. Поэтому в общении с таким ребёнком важно, во-первых, избегать любых оценок,  будь то поведение ребенка в кабинете или произошедшее с ним событие. Если  ребенок получает оценку, пусть даже позитивную, он, таким образом, получает послание: что-то хорошо, а что-то плохо. И тогда говорить о «плохом» ему будет непросто из-за страха быть негативно оцененным.   Во-вторых,  проявлять терпение. На установление доверия может потребоваться значительное время. Попытки «достать» из ребёнка информацию, директивность, настойчивость могут испугать его, он может замкнуться в себе, и тогда контакт будет нарушен.

2. Готовность иметь дело с непростыми чувствами. Вызванные сексуальным насилием переживания очень сложны. Это страх, бессилие, гнев, стыд и вина.   Отношение к насильнику может быть амбивалентным, особенно, если это близкий ребёнку человек, который осуществляет заботу о нём. Важно, чтобы в кабинете нашлось место для всех этих непростых переживаний.

    Что это значит? Это значит, что психолог не должен бояться столкнуться с сильными и болезненными аффектами ребенка. Дети весьма чувствительны к невербальным посланиям и отлично чувствуют, если для взрослого существует какая-то запретная или «сложная» тема. Если психолог не готов с чем-то встретиться, ребёнок не принесёт этого в работу.
     

3. Принятие чувств -  конфронтация с атакующим поведением. Как уже было упомянуто выше, ребёнок может идентифицироваться с насильником и проявлять агрессию к окружающим, в том числе к психологу. Практика показывает, что этот паттерн характерен в той или иной степени для всех абьюзных пациентов. Иногда такое поведение приобретает малопривлекательные формы и вызывает ответную агрессию. Важно избегать критики и не оценивать поведение ребёнка. Останавливать его нужно, но при этом ссылаясь на собственные чувства («Мне это неприятно») и отражая чувства самого ребёнка («Ты очень сердишься»).

4. Чёткие границы.  Это касается времени, места и правил внутри кабинета. Начинать и заканчивать вовремя, в одном и том же месте, понятным для ребёнка способом обозначить существующие правила и характер происходящего в кабинете. Что здесь будет происходить. Что можно, а что нельзя. Границы создают безопасность и помогают укреплению внутренних границ ребенка. Он постепенно интроецирует их, присваивает себе.

5. Символический уровень. Сексуальное насилия вызывает переживания такой интенсивности, что они с трудом вербализуются. Это «запредельный» опыт, для описания которого не хватает слов. И в этой ситуации лучшим средством выражения чувств является символ. Поэтому при работе с пострадавшим от насилия ребёнком обязательно должны присутствовать арт-терапевтические техники. Это могут быть: изотерапия, песочная терапия, танцедвигательная, драматерапия, фото-терапия, изготовление масок, коллажей, глиняных скульптур и т.д.

 Сексуальное насилие никогда не проходит бесследно для детской психики. И чем быстрее будет оказана профессиональная помощь, тем выше шансы на возвращение к нормальному функционированию.

Связаться с автором статьи:

Психолог, Аналитическая психотерапия
Я аналитический психотерапевт, юнгианский аналитик, член Европейской Конфедерации Психоаналитической Психотерапии (ЕКПП). Оказываю помощь детям, подросткам и взрослым.


Комментарии
отправить