После трёхчасовой встречи с коллегами у меня появились мысли на тему неопределенности в кризис, и я осмелился поделиться ими с вами.
Поначалу нам на этой встрече было трудно начать разговор. Мы осторожно приближались к тревоге, растерянности и боли, которыми хотели поделиться. Каждый прощупывал пространство на безопасность. Говорить ли открыто, не опасаясь непонимания или спора?
В какой-то момент я напомнил участникам и самому себе о важном. Чтобы поддержать человека, необязательно соглашаться с ним во всём, занимать его позицию или отказываться от своей.
Достаточно безоценочно перенести внимание на внутренний мир собеседника. Постараться услышать, что он чувствует, чего боится и в чём сейчас нуждается.
Поддержка начинается с позволения другому быть собой и остаться рядом с ним.
После этого разговор изменился. Каждый смог поделиться личным опытом. Я видел в глазах коллег страх, гнев, растерянность, отчаяние и боль. И меня не обошли слёзы стороной. Они стали реакцией на живую встречу с чужой и собственной уязвимостью.
Мы слушали переживания и давали им место. Именно это постепенно создало ощущение принятия. Для меня такая встреча и есть одно из проявлений любви человеческой: внимательной, уважительной и не требующей от другого быть удобным. Психолог тоже человек.
Во время разговора я задумался: если даже опытным психологам бывает трудно выдерживать тревогу и неопределённость, что происходит с теми, кто не знает, как поддержать себя?
И тогда решил порассуждать вместе с вами на тему неопределенности и как с ней справляться с точки зрения экзистенции.
Дело в том, что профессиональные знания не делают нас неуязвимыми. Они не освобождают от страха, боли, гнева или бессилия. Скорее, они помогают распознавать собственное состояние, понимать его причины, обращаться за помощью и не оставаться с тяжёлыми переживаниями в одиночестве.
Последние годы оказались для многих тяжелыми. Каждый из нас коснулся утраты, разрыва отношений, профессиональной нестабильности, хронической тревоги и эмоционального истощения. Когда одно напряжение сменяется другим, психика не успевает восстановить равновесие.
В такие периоды человек сталкивается с экзистенциальным кризисом.
Привычные опоры перестают работать, прежние смыслы утрачивают убедительность, а будущее становится неопределённым.
Неизбежно возникают вопросы:
Кто я сейчас? На что действительно могу влиять? Что для меня важно? Как жить, если невозможно всё предусмотреть и проконтролировать?
И это хорошо. Сам разговор о них уже может стать началом возвращения к самому себе.
Значительную часть жизни я сталкивался с непринятием, психологическим и физическим насилием. Однако в последние время я всё чаще замечаю, что моя жизнь давно изменилась.
Переломным моментом стало принятие ответственности за собственную жизнь.
Но здесь важно отметить, что человек не отвечает за причинённое ему насилие, чужие решения и обстоятельства, которых не мог изменить. Ответственность также не означает, что мы обязаны справляться со всем самостоятельно. Не перепутайте.
В экзистенциальном смысле ответственность - это признание своего авторства в пределах реальных возможностей.
Сегодня я могу исследовать обстоятельства, с которыми сталкиваюсь в жизни, и выбирать, как на них отвечать. Я могу обращаться за поддержкой, устанавливать границы, принимать решения и соотносить поступки со своими ценностями.
Мне стало важно спрашивать себя: “Что я могу сделать с тем, что произошло?”.
Эти изменения помогли мне вернуть влияние на настоящее, на “здесь и сейчас”.
Что принесло больше внутренней свободы. Я стал меньше жить в страхе перед тем, что ещё не произошло, и реже наказывать себя за ошибки, которые уже невозможно исправить.
Внутренняя свобода - это способность замечать ограничения и всё же искать доступный выбор.
У свободы есть границы. В тяжёлом состоянии возможности человека могут быть сильно ограничены. Травматический опыт, депрессия, истощение и длительный стресс сужают пространство решений.
Поэтому фразы «всё зависит от тебя» или «нужно просто взять себя в руки» не помогают. Более того, они могут усиливать вину и одиночество. Так было и со мной.
Ответственным выбором здесь становится признание собственного бессилия. Остановиться, отдохнуть, попросить помощи, обратиться к врачу или психологу — это тоже способы распорядиться своей свободой.
Экзистенциальный подход предлагает честно встретиться с ограничениями, конечностью и неопределённостью жизни. Свобода начинается с признания того, что находится в нашей власти, а что - нет.
Человечность как ежедневный выбор.
Я убеждён, что человечность не является качеством, которое однажды обретается навсегда. Она проявляется в конкретных решениях и требует постоянного подтверждения поступками.
Оставаться человеком - значит видеть в другом отдельную личность со своей историей и болью. Это способность сохранять достоинство, проявлять сострадание, уважать границы и не отказываться от себя ради одобрения.
Виктор Франкл, один из основателей экзистенциальной терапии, уделял большое внимание внутренней свободе и поиску смысла. Его идеи напоминают: даже при серьёзных внешних ограничениях человек может искать свой способ отвечать на происходящее.
Можно ложно воспринять эту мысль, как требование проявлять стойкость любой ценой. Речь о другом. Человек не обязан немедленно находить смысл в страдании, быть сильным или превращать любой тяжёлый опыт в достижение.
Смысл открывается значительно позже.
Главная задача заключается в том, чтобы прожить сегодняшний день и позволить другим быть рядом.
Любовь как способ быть с другим.
“Каким бы ни был вопрос, ответом всегда оказывается любовь”. Это моя цитата.
Любовь не отменяет потерь, тревоги и одиночества. Но она может стать способом встречаться с реальностью, не разрушая ни себя, ни другого.
В экзистенциальном понимании любовь - это способность видеть уникальность другого человека и признавать его отдельность. Это внимание, забота, уважение, сострадание и готовность оставаться в диалоге.
Любовь возможна там, где два отдельных человека добровольно выбирают встречу друг с другом.
А любовь к себе проявляется в честности, способности признать ошибку, защитить свои границы, принять помощь или отказаться от того, что продолжает причинять вред.
Так можно ли быть счастливым в трудное время?
Да, можно. Но быть счастливым не обязанность.
Требование радоваться вопреки боли может оказаться ещё одной формой давления. Каждый из нас имеет право горевать, бояться, злиться и чувствовать бессилие. При этом тяжёлые чувства не исключают радости. Жизнь не состоит только из одного состояния.
В ней могут одновременно присутствовать тревога и благодарность, скорбь и любовь, усталость и интерес, страх и надежда.
Счастье вполне может проявляться как краткое ощущение присутствия: я жив, я чувствую, рядом есть близкий человек, а то, что я делаю, имеет для меня смысл.
Жизнь происходит сейчас, в эту минуту, а не когда пройдут все трудности.
Что помогает сохранять внутреннюю опору?
Смыслы, цели и идеи. Через них мы понимаем направление своего пути и чувствуем связь с жизнью. Но это еще не все.
Нам также необходимы отношения, в которых можно быть увиденным и услышанным. Нужны принятие своих ограничений, сострадание к себе и другим, надежда, осознанный выбор и готовность отвечать за ту часть жизни, на которую мы действительно можем повлиять.
Эти опоры помогают жить более осмысленно, сохранять связь с собой и не терять человечность в кризисы.
Экзистенциальный психолог, такой как я, может помочь выдерживать сложные вопросы, отличать ответственность от вины, находить доступное пространство выбора и опираться на собственные ценности.
Мы становимся устойчивее не тогда, когда имеем одинаковые взгляды и готовые ответы, а тогда, когда можем оставаться в контакте, не отрицая переживаний друг друга.
Мы можем выбирать, как встречаться с реальностью, о чём заботиться, к кому обращаться за поддержкой и каким человеком становиться в своих ежедневных решениях.
Для меня любовь остаётся одним из главных человеческих способов отвечать на хрупкость жизни.
А что помогает вам сохранять себя, когда привычные опоры становятся неустойчивыми?
