Минуло уже три месяца, как в моей практике нет непрерывного ведения терапевтической группы. Пустота, образовавшаяся в месте, из которого я имела удовольствие наблюдать и участвовать в групповых процессах, так и осталась пустотой.
Я обнаруживаю, что тоскую и по себе как по групповому терапевту, и по групповой атмосфере. Как если бы цветущее и дышащее время между концом марта и началом апреля не заканчивалось никогда – и никогда бы не надоедало, не становилось однообразным и приевшимся. Мне не достаёт хаотичного движения чувств, настроений и слов от одного человека к другому. Я скучаю по красоте завязывающихся и сплетающихся, рвущихся и распадающихся отношений.
Вообще, группы – их ведение и участие в них – выталкивают меня из привычного и понятного. Проще говоря, я не перестаю удивляться, потому что ощущаю непрерывный, настойчивый пульс групповой жизни. Ни одна встреча не похожа на предыдущую, а следующую невозможно предсказать.
Из последних моих наблюдений, перед самым завершением группы в декабре прошлого года, я сделала заметку об агрессии и о том, как мы пытаемся новое осваивать старыми путями.
Пусть даже мы желаем и сознательно движемся к какому-то внутреннему пункту назначения, к изменению, мы склонны новую дорогу выкладывать старым асфальтом. Ехать по старым колдобинам и выбоинам всяко привычней, а потому спокойней, нежели пускаться в приключение по гладенькому свежему покрытию – с сотней неизвестностей.
Возьмём к рассмотрению агрессию и её феномен в жизни человека. Агрессия – штука важная, она есть жизнь сама по себе, и энергия для самой жизни: ходить, хватать, кусать, отстаивать, держать, отвергать, брать. Даже описывая её, я делаю это через глаголы – через активное действие. Мы можем считывать это как позитивный заряд и готовность двигаться.
Однако, подобно Луне, без которой на Земле произойдёт непоправимое, у агрессии есть и обратная сторона. Злость, гнев, ярость, раздражительность и прочее синонимичное – всё это не в воспитательной чести. Конфликтность порицаема в семьях, твёрдость мнения неодобряема в обществах.
Во многих терапиях, как личных, так и групповых, мы рано или поздно увязаем в провале психологического грунта. Останавливаемся и задумчиво, в полнейшем непонимании, смотрим на место, отведённое естественной человеческой агрессивности. На пустое место. Куда подевалось то, чему должно быть здесь априори?
Затем мы смело идём к своей агрессии по принципу «вижу цель – не вижу препятствий». Продираемся по тернистым дорожкам и снова спотыкаемся, когда узнаём, что агрессия не отдельно наблюдаемая часть, вроде руки или ноги, на которую можно посмотреть со стороны. Чтобы агрессия вернулась на своё место, необходимо стать ею. Не парадокс ли?
В групповой работе я могла наблюдать эти метаморфозы особенно ярко: когда люди пытаются «научиться» злиться, но часто лишь воспроизводят старые сценарии избегания или нападения. Худшее, что мы можем для себя сделать в психологическом развитии, это сосредоточиться на «что» и, таким образом, приобрести туннельное зрение.
Если мы принимаем агрессию за пункт терапевтического назначения, мы должны отказаться от неё как от конечной цели. Агрессия никогда не будет человеческим достижением, потому что достижение мертво – оно лишено движения, погас огонь, чего с агрессией не может случиться по своей сути.
Пожалуй, живописую нагромождение своих сухих слов. Возьмём обыденный и самый частый клиентский запрос: научиться выражать агрессию, а равно проявлять злость, отстаивать мнение, обозначать границы и проч.
Благодаря популяризации психологической работы и саморазвития, мы знаем, что показывать свои эмоции и выражать чувства – дело хорошее, полезное и правильное. Заботиться о себе означает не проглатывать злость, не замалчивать обиды и стремиться к честным диалогам. К слову, для всего этого нужна изрядная доля агрессивности – просто чтобы находились силы проявляться среди других.
А как обычно расправляются с агрессией? Накладывают на неё вето при помощи жирных печатей страха: «будешь злиться – отхватишь». Откопав такой страх в ворохе судорожных мыслей, человек принимает решение: «ну всё, с завтрашнего дня начну открыто показывать всё, что у меня на душе и плевать я хотел(а) на чужое мнение!» или «обязательно найду удобный момент, чтобы меня поняли и приняли, подстроюсь!». В результате мы можем наблюдать одну и ту же схему действий, диктуемую страхом перед другим человеком: что в первом случае «сделаешь – отхватишь», что во втором «сделаю – плевать хотел»/«подстроюсь». Страх же как был, так и обретается там, где его заметили.
В желании овладеть своей агрессией мы легко поддаёмся причинно-следственному закону достижения: сделал – получил. Однако, как я уже писала выше, в случае с агрессией это не сработает. Агрессия ради свободы агрессии – идея в данном случае негодная, ведь всякий из нас – человек среди других людей. Человек, чья агрессивность подавлена конфликтом с другими, выбирая ориентацию не на себя, неминуемо впишется в старую колею страха и борьбы. Природное, данное любому живому существу, не отвоёвывается снаружи, а осваивается изнутри.
Езда же по старой дороге к новой цели приведёт к тому, что мы по-прежнему будем бояться отхватить, автоматически злясь на тех, кто угрожает, и на себя – беспомощных. Злость, помноженная на злость в ключе битвы с ветряной мельницей страха, даст озлобленность на всех, кто имел несчастье задеть нас, даже если просто дышал рядом.
Усвоится ли так что-нибудь полезное? Может и да, а может и нет, но агрессивней человек точно станет, потому что сосредоточится на войне миров в масштабе межличностных отношений. Прежде чем браться за нововведение ментальных привычек, что-то делать и чему-либо учиться, однозначно стоит отступить и оглядеться. Какой путь я выбираю: не тот ли же самый, каким ходил(а) всё это время до?
Дело тут, как обычно, не в «что», а в «как». Как я иду к своей агрессивности? Каким путём вновь осваиваю то, что дано мне изначально?